Валентин Алень (ударение на втором слоге)

Это чтоб спрашивали про книжки. Например, с мыслью раз этот гребанный Алень похвалил, читать не буду. Если автор выделен как ссылка, то это значит, что есть такой тег.

Кэндзи Маруяма	Сердцебиение	уже	Очень хорошая проза в очень хорошем переводе Акунина. и очень японская.
Кадзуо Исигуро	Художник зыбкого мира	ждет	.
Kazuo Ishiguro	The Remains of the Day	ждет	.
Александр Иличевский	Ослиная челюсть	читаю понемножку	пока хорошее впечатление
Михаил Лялин	Солдаты армии трэш	ждет	познавательно, надеюсь
Brat Easton Ellis	The Informers	ждет	.
Роман Сенчин	сборник Афинские Ночи	дочитываю	Интересный, странный автор. Ранние рассказы очень яркие
Neil Gaiman	American Gods	уже	Идея нравится. любопытно читать про русских богов. UPD: мощь идеи и разочарование в финале, подробности следуют
Vikram Seth	A suitable boy	начал	1500 страниц! (и в метро не почитаешь) UPD:читаю в метро )
Владимир Шаров	Будьте как дети	уже	мощно даже на фоне его же Репетиций
Адольфыч Нестеренко	Огненное погребение	уже	новый отжыг, не особенно аццкий
Владимир Порудоминский	Пробуждение во сне	в процессе	Очень нравится, но не всё. Очень разные рассказы
Евгений Чижов	Персонаж без роли	уже	Стоит почитать. При этом на Темное Прошлое Человека Будущего не похожа
Ольга Славникова	Басилевс	уже	минироман-притча близкий к совершенству, неожиданно для меня. очень красиво
Александр Иличевский	Матисс	уже	очень неровная книга. но есть, чем порадовать себя
Neil Gaiman	Anansi Boys	уже	хорошо написано, но как-то уж очень попсовито. напишу еще
Рана Дасгупта	Токио не принимает	уже	прекрасная книга. Легкое и не позорное чтение
Юлия Кисина	Улыбка топора	уже	мой новый любимая писатель ;)
Захар Прилепин	Грех	уже	куда более зрелая проза - как будто Санькю другой писал
Белобров Попов	Красный Бубен	пролистан	не моё, мягко говоря
Стен Надольный	Открытие медлительности	уже	хорошая книга, напишу подробней
Иван Вырыпаев	Июль	уже	(психоделический русский маниак во французском стиле. Любопытно, еще напишу)
Лимонов	Палач	уже	двойственное впечатление какой-то недореализованности хорошего замысла
Игорь Яркевич	В пожизненном заключении	уже	(сексуальный маниак беседует с Федором Михалычем Д. - еще напишу)
Александр Пятигорский	Вспомнить странного человека	уже	великолепен!
Александр Пятигорский	Древний человек в городе	уже	жанр необычный, фэнтези с философией

( еще книжки )

В молодости я грешил (в том числе) сочинением повестей. Сейчас мне немного стыдно их перечитывать: я уж другой. И все-таки любопытно: чего я там понаписал-то? Если есть еще, кому любопытно, то вот:

ЖЕНЩИНА. МУЗЫКАНТ. СНЕГ В НОЯБРЕ
Ты берешь книгу с полки, ты раскрываешь ее на середине, пробегаешь страницу по диагонали; слюнявя палец, ее переворачиваешь. Ты оцениваешь. Кто ты, читатель? Своей книгой я обращаюсь к тебе и потому могу и должен сказать тебе прямо кто ты. Ты - похотливая сука!

и

РОНДО ПОЛИНА
"Плюнь," - сказал мент. Я плюнул и растер кулаком. "Ну, - он откинулся, полы шинели разъехались, - ты ж видишь, что-то есть там." Прислонился к шкафу теменем, фуражку положил на стол. "Упарился" - пояснил он. "Ну и посиди, - сказал я, - посиди тут." Я прикрыл за собой дверь.

Что-то предыдущий пост вышел мрачный. Не хочется на нем останавливаться. Вот, пусть будет после него этот бессмысленный пост.

Стало известно, в каком гробу упокоится великий артист. Он носит название "Прометей" и обит внутри ярко-голубой вельветовой тканью. Сделан гроб из бронзы и покрыт 14-каратным золотым напылением.

Вспомнил по этому поводу рассказ друга, живущего в Амстердаме. Там хоронили какого-то художника, сиганувшего с крыши небоскреба. Художник завещал, чтоб похороны были веселыми.

Ему гроб сделали на палочках с колесиками и с большой плоской крышкой - чтобы на нее удобно было ставить пиво. Выдув все пиво, хохочущая толпа стала играть гробом в футбол, вовсю используя его замечательную подвеску.

ну не совсем в футбол, конечно. представьте себе гроб как большой сервировочный столик, на колесиках. и его пинают с хохотом одни, ловят другие и пинают в сторону третьих.

продолжение. начало:
ч. I. Кастовая теория чувств. Интродукция.
ч. II. Революция аматоров.
ч. III. Внутренний Арт-Цензор
ч. IV. Исторические диснейленды
ч. V. Спорт как иерархический рай
ч. VI. Наши и чудо

В искусстве важно имя. Есть имена первого ряда, второго и т. д. А есть вообще неимена. Я всегда, когда покупаю книжку или диск или когда иду в кино или на выставку, сначала смотрю на имя. Если имя мне неизвестно или неинтересно, я прохожу мимо.

Это перевод с русского на русский кусочка из романа Бренд юной звезды, Олега Сивуна.
Искусство становится чем-то вроде торговой марки. Есть имена первого порядка, второго и т. д. А есть вообще неимена. Я всегда, когда покупаю книжку или диск или когда иду в кино или на выставку, сначала смотрю на имя. Если имя мне неизвестно или неинтересно, я прохожу мимо. Я также не покупаю никакую еду, одежду или выпивку, если их торговые марки мне незнакомы. Это могут быть очень хорошие и качественные продукты и вещи, но если я ничего не слышал об их торговых марках, значит, они для меня не существуют.

Почему искусство становится чем-то вроде торговой марки? Потому, что важно имя автора? Потому что незнакомых авторов покупать не хочется? Рассказчик двойная жертва: он и жертва современных маркетинговых технологий, и жертва постмодернистской пропаганды. Жесткая бодрийаровщина повредила впечатлительный ум, симулякр уже идет за ним по следу с бритвою в руке.

Переименование - инструмент взлома кастовых границ. В 90 из 100 употреблений сочетание символический капитал можно без ущерба для "смысла" заменить на Признание, не запомоив высокопоставленные эстетические переживания далитическим блатняком низшей - политэкономической касты (в ПоМо есть примеры и обратного, восходящего движения: к Возвышенному. Да вот только из низших каст в высшие не так просто вернуться).

Разрушения и мутации от переименования могут быть чудовищны. Если переписать военную классику, заменив фашистов на фошистов - связность текста не потеряется, но из Они сражались за родину получится Мифогенная любовь каст.

Роман Бренд - сочинение, не лишенное изящества. Одновременно оно - действующий инструмент маркетинга: литагент Сивуна на полном серьезе мог бы просить деньги у фирм за product placement. Я вот сроду не отличал колу от пепси, теперь отличаю.

Я начал это длинное сочинение с цитаты, взятой из презентации одного из чудовищ маркетинга:
уже несколько лет он ездил со своей командой маркетологов в Индию, Китай и в Африку - изучал религиозные обряды, ритуалы - хотел понять, как это работает, и как это поможет его маркетинговому бизнесу.   Поупражняемся для наглядности в чудовищном.

Лабораторная работа: брендирование Мандельштама

( Read more... )

Почитываю блог Данилкина на Афише (он довольно информативный). Набрел на конкурс знаменитых первых фраз. Ну это не фразы, конечно. Несколько фраз.

Вдруг случилось буквально следующее. Оклеветан клевретами, мой дядя в порядке отчаяния повесился на часах Спасской башни. (Саша Соколов, «Палисандрия»)

На очень холодной площади в декабре месяце тысяча восемьсот двадцать пятого года перестали существовать люди двадцатых годов с их прыгающей походкой. Время вдруг переломилось; раздался хруст костей у Михайловского манежа — восставшие бежали по телам товарищей — это пытали время, был «большой застенок». (Юрий Тынянов «Смерть Вазир-Мухтара»)

Проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там где ее пересекает 55-я улица, не поленитесь, задерните голову и взгляните вверх — на немытые окна черного здания отеля «Винслоу». Там, на последнем, 16-ом этаже, на среднем, одном из трех балконов гостиницы сижу полуголый я. Обычно я ем щи и одновременно меня обжигает солнце, до которого я большой охотник. (Эдуард Лимонов «Это я, Эдичка»)

Фома Пухов не одарен чувствительностью: он на гробе жены вареную колбасу резал, проголодавшись вследствие отсутствия хозяйки. (Андрей Платонов «Сокровенный человек»)

Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, — весна была весною даже и в городе. (Лев Толстой «Воскресение»)

Тамань — самый скверный городишко из всех приморских городов России. Я там чуть-чуть не умер с голода, да еще в добавок меня хотели утопить. (Михаил Лермонтов «Тамань»)

У меня в мыслях нет конкурировать с классиками. А вот посостязаться в весевой категории "первая фраза" попробовал бы (если учяствовать и рассказами). Я бы выдвинул в отборочный тур несколько вариантов. Такое начало, например:

"Плюнь," - сказал мент. Я плюнул и растер кулаком. (Рондо Полина)

или на такое:

Молодой писатель Р. отдыхает от писательства. (Кара)

а может такие:

Иван заглянул в щелочку. Чуня повернул голову в наушниках, тявкнул и завилял хвостом. Учительница улыбнулась и погрозила Ивану пальцем. (Иван и Чуня)

Как же я ненавижу свою «работу»! (Резник)

Сегодняшний закат смешон. Я смеялся в голос. (Закат смешон)

Для тех кому интересно, чем же закончилась история с пропажей жуткого эпизода из рассказа Бабеля, начавшаяся с дискуссии на goodreads.com, точнее тех,
кто при этом не захаживает на alt_lit (да разве ж возможно такое?? ;)), рассказываю.

Да, добрые люди подсказали, что в прижизненной публикации 32-го года рассказа Дорога действительно был эпизод с мужиком:

За спиной телеграфиста топтался сутулый, большой мужик в развязавшемся треухе. Начальник мигнул мужику, тот поставил на пол фонарь, расстегнул убитого, отрезал ему ножиком половые части и стал совать их в рот его жене.
– Брезговала трефным, – сказал телеграфист, – кушай кошерное...

Переводы же делались по нерезанному варианту.

- этот термин пришел мне в голову вчера, во время катания на велосипеде.

Но это не просто термин, конечно. Это - новая - парадигма:

НОМИНАЛИСТСКИЙ РАЙ пришел на смену Постмодернизму

Идея в 2 словах такая. Современный мир, постиндустриальное общество - это мультикультурализм, от этого никуда не денешься. Все сосуществует. Постмодернистская философия (ну или "философия", если угодно) и постмодернистское искусство фиксируют это состояние, предлагая картины: мир как лоскутное одеяло, мир как текст, сшитый из несовместимых дискурсов, вторая реальность, состоящая из кодов, всяческие ризомы - ну и так далее. В любом случае имеется в виду нечто неустранимо неоднородное и "открытое".

Но человек устроен так, что долго выносить всю эту вакханалию смыслов и бессмыслицы он не в состоянии. Он неспокоен, и успокоится лишь тогда, когда получит целостную КартинуМира. Человеку нужен простейший набор причин, творящих и объясняющих мир. Ему нужды иерархии ценностей и ясные социальные ориентиры. Разумеется, это невозможно, если принимать существующий сейчас, в "нулевых XXI века" мир за Реальность.

Средневековые номиналисты (тени Греков тревожить не будем) оспаривали Универсалии. В современных вариантах номинализма, ветвящихся от великого Уилларда Куайна, речь идет обычно об описаниях мира. В своей классической книге 1968 года Языки искусств его соратник и последователь Нельсон Гудман (тот самый, который придумал bleen/grue) уже открыто обсуждает и анализирует альтернативные способы описания мира, существующие внутри искусства (как и внутри философии и науки). На это можно было бы наплевать и забыть, но в начале XXI века стала очевидна потребность человека жить в этих созданных описанием мирах.

Помогли, конечно, коммуникации и медиа. Они дают достаточно строительного материала для постройки и закрепления миров, которые обживают люди. Ситуация в России лучше всего подходит для иллюстрации НОМИНАЛИСТСКОГО РАЯ. Если вы спросите случайно выбранных людей, при каком строе вы живете, то одни ответят:

• "да при том же. как был совок, так и остался, пена моментально слетела", другие:
  
• "возврат уже невозможен, мы ничем но отличается от других, все уже пронизано капиталистическим производством и потреблением", третьи:
  
• "разницы не вижу. миром правит Закулиса" ну или заседающие под Гималаями Махатмы, или Марсиане или вообще
  
• "какая разница, все иллюзия. То, что Происходит, происходит в других сферах, нам недоступных".

У каждого из них есть целостная КартинаМира, которую он разделяет с немалой массой единомышленников. У такой группы есть всё для того, чтобы жить автономно в своем мире, географически и социально перемешанном с другими мирами - границы давно уже проходят не по странам, городам и не по улицами.

НОМИНАЛИСТСКИЙ РАЙ потому и рай, что люди получили возможность жить в своем, удобном, уютном, построенном для них и с их участием мире. Столкновение с другими мирами неизбежно, МироПузыри, внутри которых заключены люди, иногда сливаются и лопаются (но Великая ПенаКультуры остается). Поэтому можно сказать, что Номиналистский Рай одновременно и Номиналистский Ад.

От неминуемой шизофрении замкнутого существования внутри Номиналистского МироПузыря спасает ирония, которая не утрачивает своего значения</i></b>. Но это уже не опостылевшая постмодернистская ирония, тщетно пытавшаяся обезболить крушение Лестниц Ценностей на головы онемевших зевак, а другая, номиналистская ирония, дающая возможность выпрыгнуть на мгновение из своего МироПузыря, с тем, чтобы вновь вернуться обратно в комфортную среду Целого. Такая ирония не противоречит ВЕРЕ - движущей силе Номиналистского Строительства.

В этом отличие и от Модернизма с его Модернизационным Созидательным Зудом. Да, НОМИНАЛИСТСКИЙ РАЙ созидателен, но созидается жизненный МироПузырь, внутри Великой ПеныКультуры, а не выдувается ВеликийПузырьВсего, призванный вместить все Человечество, с его Прошлым, Настоящим и - особенно - Будущим.

Если говорить об искусстве, то произведений в самых различных жанрах, несущих признаки Номиналистского Рая, уже немало. Иногда их можно спутать и с Постмодернистскими, и с Модернистскими и даже с Реалистическими творениями. Очевидно, что в литературе волна романистики в жанре альтернативной истории объясняется именно СИТУАЦИЕЙ НОМИНАЛИСТСКОГО РАЯ (Ада). Это его Новостройки. Подумайте и о фэнтези. Я совсем не знаток фэнтези, но думаю, что там есть, чем поживиться всем желающим увидеть подтверждения смены парадигм.

Главное отличие от посмодернистской волны - Целостность и Созидательность. Утопии, Антиутопии, Недотопии - что там еще - не лоскутные одеяла, не ТЕКСТ, не ИГРА с Кодами. Это всё Новостройки. Недавний пример - букероносный роман Библиотекарь Михаила Елизарова. Внешний мир существует - и для вполне ироничного автора и для его серьезных персонажей, но живут они в своем Номиналистском Раю (плавно переходящем в ад, разумеется).

Реалистическая (и НовоРеалистическая) литература тоже не свободна от флюидов Номиналистского Рая. Прежде всего это реанимированная деревенская проза. Михаил Тарковский, например, и сам живет в тайге, и героев своих селит в тайге, они лишь наезжают в города. Капиталистический мир окружает его героев, но они не живут в нем, да этот мир и не существует как бы: ведь там неподлинное бытие, майа, хуйня. Герои Дмитрия Новикова ищут и находят жизнь на Севере. Это не "Нет капитализму!", это - "капитализма нет".

Иличевский явно тяготеющий к модернистской без всяких постов традиции , запускает героя своего Матисса в дауншифтинговую одиссею - строить пригодный для жизни мир (причем не удивлюсь, если заложенные Иличевским основания этого мира буквально номиналистские).

Все же и деревенщики, и Иличевский находятся в первой фазе новой парадигмы - первый их шаг к строительству - БЕГСТВО. В зрелом НОМИНАЛИСТСКОМ РАЮ бежать никуда не надо: всё уже здесь.

В среде поэтов я вижу симптомы нового сознания в не слишком удачной попытке идеологического восстания Сваровского, Ровинского и Шваба. Восставшие под знаменами Нового Эпоса были фактически низвергнуты в постмодернистскую остывающую магму и поглощены ею. На самом деле именно жажда Целостности, пафос Строительства и вера в Веру - вот суть их движения, размытого пестрым контингентом сообщников, приземленным инструментализмом "нелинейного высказывания" и апелляцией к посмертной щедрости Эпоса, чье наследство поделено уже много веков назад.

Разумеется, и старину ПоМо можно рассматривать как один из МироПузырей. Разумеется, автор умер, за него говорит язык, лакан, культурные коды. Разумеется, мир - это текст. В МироПузыре Постмодернизма.

лишил меня покоя. В сообществе Russian Readers Club спрашивают:

In a recent review of Frederick Seidel poems (NYRB 7.16.09), the reviewer mentions a poem with the following reference to an Isaac Babel story: "Like the young bride in the Babel story / Forced to eat her husband's penis."

Anyone know title of this story? Is it from Red Cavalry collection? (the incident of bizarre violence would suggest so) I've read lots of Babel's stories, but never came across this one.

я тоже не помню такого. неужели было действительно где-нибудь? (но уж не в Конармии, наверняка)

UPDATE: да, есть такой эпизод. напишу отдельно, следите за новыми постами ))
UPDATE2: продолжение истории здесь и здесь.

Решил, что надо, наконец, и про Сенчина написать что-нибудь. Напишу в сравнении с Прилепиным, который практически во всем Сенчина антипод, даром что в одной обойме Нового Реализма пребывали. Ну и оба талантливы, это тоже не последнее дело в литературе.

я vs мы

Начну с того, что мне в Сенчине больше всего симпатично. Вообще-то можно сказать, что нет Сенчина, есть Ранний Сенчин (автор коротких рассказов первых нескольких лет писательства) и Остальной Сенчин (я предпочитаю Раннего, но это дело вкуса). Между этими двумя Сенчиными очень мало общего, но одно точно есть: болезненная битва за свое Я.

Битва своеобразная. Я не такой как вы - вопиет рассказчик. Но дело в том, что вычленить, чем же он не такой, а уж - тем более - чем он ЛУЧШЕ других, очень непросто. Обычно он хуже (в некоторых рассказах и вовсе чудовищен), а лучшем случае такое же забитое существо, как и окружающие. И САМООЦЕНКА у него тоже очень низкая, гораздо ниже его САМОПРИЯТИЯ. Это вроде даже лишний человек, но, прямо скажем, не аристократ Печорин, попавший в результате исторического недоразумения в мир гопников.

Сенчин (сенчинский рассказчик) ХОЧЕТ быть не таким, как все. Хоть и не может. Это - его нескончаемая, неравная, иррациональная борьба, его единственное экзистенциальное переживание, которое наполняет ЕГО жизнь хоть каким-то смыслом.

У героев Прилепина вообще нет я. Во всяком случае самостоятельной ЦЕННОСТИ это я не имеет. Его я - часть Мы. Ценны я-И-Друг, я-И-Любимая, я-И-Сын, я-И-Родина. Высшие ценности, соответственно - Дружба, Любовь, Семья, Россия. Абсолютное зло, самое ужасное из того, что может случиться в жизни - ПРЕДАТЕЛЬСТВО. Это - основа своеобразного прилепинского нравственного релятивизма. Проступок родного, нашего это совсем не то же, что проступок кого-то. Судить по одним законам своего и кого-то - это и есть предательство.

У Сенчина, в общем, нет своих и чужих (у героя, у реального-то Сенчина, видимо, есть). Есть Я и Мир. И то и другое - не подарок.

дружба и предательство

Дружба и Любовь у Прилепина это не те дружба и любовь, о которых мы обычно говорим. Она очищена от всякой рациональности.
( Read more... )

Часто в своей жизни Владимир удивлялся - на чём держится мир? Кажется, одного щелчка достаточно, чтобы сбить его, как отыгранную фигуру, с шахматной доски. Холодок бежит за ворот, когда география редуцируется к геометрии. Тогда получается, что геополитика разыгрывает свои драмы просто на листе бумаги, а не в восхитительных сосновых лесах, не на светлых солнечных опушках, не в замызганных посёлках городского типа и не на загаженных кухнях, где похмеляются опухшие существа, в которых угадывается нечто подводное, несмотря на то, что до воды - ох как далеко!
КОТИК ПОЛЗАЕВ, iris_sibirica, стр 182

Сегодня был день так себе. Лил дождь.
Понаблюдал за москвичами. В подземном переходе 70% продолжают идти под зонтиками. Особенно молодежь почему-то.
Это хороший признак: люди высвобождают мозг. Вопрос в том, достойным ли содержанием они его заполняют? Будем надеяться на лучшее.

Екатерина Деготь говорит, что термин "постмодернизм" устарел, что его уже не употребляют (наконец-то!). Nicolas Bourriaud предлагает новый термин: "altermodern".

UPD: вот интервью этого Николя Бурьё в Art in America.
UPD2: другое русское написание фамилии - Буррио

Кстати, о Гражданском литературном форуме. Ничего поражающего воображение там не было, вполне предсказуемые выступления. Зато раздали газетку Литературная Россия #24, где обнаружилось слудующее:
Мы растворились друг в друге, гуляя по такой волшебной летней Москве, сплетая вместе наши пальцы, уши и жизни. (первый абзац главки II.)
причем уши и в бумажном, и электрическом варианте этой хрени.

На форуме тоже, впрочем, была любопытная "опечатка". Предварявшая собрание Капиталина Кокшенёва (кажется, это была она), поведала о том, что Форум должен стать и своего рода экспертным советом. "А то ведь как у нас сейчас. Знаете, как у Олейникова? Выходит на сцену человек, говорит: я писатель. А ему - а по-моему ты... ну сами знаете."

Эта странная аберрация ввела меня в ступор по дороге домой. Почему почтенная критикесса, душа экспертного сообщества приписала этот текст Олейникову? Мне кажется, ни мужская, ни женская логика тут не работает. Я бы меньше удивился, если бы автором оказался, скажем, Пригов. Уже в дверях меня осенило: А может это вовсе и не Николай Олейников, а комик Илья Олейников воспроизвел этот текстик Классика в своем Городке?

Звездой недавнего Международного Книжного Фестиваля была, конечно, Кэти Чухров. Да и вообще делегация Translit-Впередовцев выглядела очень свежо. Мне, вообще-то, больше всего понравилось как Кэти пела менгрельские песни. Запись Афган-Кузьминок на МКФ я не нашел, но есть ролик более раннего исполнения этой вполне чудовищной литургии:

Недавно видел великолепную подборку рекламных роликов по мотивам классики Warner Bros. Кое-что нашел в трубе.

Вот Batman (Citroen C2):

А это Singing in the rain (Volkswagen Golf)

( оригинальный Джин Келли вот: )
.

Я дал себе зарок не начинать новые книжки, пока не разделаюсь с начатыми. Начатых штук 10.
Но любопытство заставляет меня лезть в журзал и листать там рассказы писателей, про которых много говорят.

За последние несколько дней на меня обрушился просто шквал восторженных отзывов о Михаиле Тарковском. Я даже сегодня заглянул на сборище писателей по поводу учреждения Гражданского литературного форума - в основном за тем, чтобы поглядеть на загадочного таежного Тарковского. Обманули.

Полистал в ЖЗ повесть его Тойота-Креста

Я обычно не делаю выводов в духе прочитал 3 абзаца, понял, что читать не буду. Обычно я думаю так: может и ничего себе проза, но отложу до лучших времен.
Я прочитал несколько абзацев - в начале, в середине, в конце. М.Т. очень талантливый автор, это очевидно. Он взрывает фразу. Причем взрывы обычно происходят в конце абзацев, перед паузой, не абы как и не абы где.

Поезд то летел легко и молодо, то вдруг тяжелел, и тогда застарело и близко отдавался стук колес, и Василию Михалычу казалось, что он едет рядом с огромным и усталым сердцем.

поезд как сердце - это мощно и неожиданно.

И Михалыч шел на пытку в очередной ангар, где терялись в непосильном тумане ряды матово-зеленых рубанков и дрелей, морковно-рыжих бензопил и масла всех расцветок от брусничного до чернильно-зеленого, как налимья желчь.

налимья желчь - это просто гениально. Как это звучит - налимья желчь! Просится в стихотворение, как-то даже жалко, что такую роскошь тратят на прозу ))

Я шастал по рассказам новых (или не новых, черт их разберет) реалистов. Ничего подобного ни у zaletka, ни у karasseffа не найти (их рассказы приводили как пример профессиональной и качественной прозы). Во всяком случае с первой попытки, в диагональном чтении. Старание и желание произвести хорошее впечатление - видно. Как и у Тарковского. Но у Тарковского вагон как сердце и налимья желчь.

При этом очароваться Тарковским мне не удалось. А хотелось.

Даже пробежав всего страницу, от этих микровзрывов начинаешь уставать. Откровения еще усваиваются мозгом, но на периферии сознания уже брезжит призрак платоновщины.

Настя поджала губы и сидела, ковыряя ложечкой кусочек торта. Потом подняла на него большие синие глаза. Накипала дикая пауза, и надо было встать и поцеловать Настю. Но где-то в другом месте взошли тучи, и на лице его стало темно, и внутри все кривилось, расползалось и чернело, и весь белый свет смотрел на него в упор.

И ведь очень мощно опять прошелся по читателю, но уже хочется возопить: я не хочу! не хочу, чтобы пауза накипала!

Я понимаю, что М.Т. просто не был бы собой, если бы паузы у него не накипали. Это я понимаю и - безусловно, с радостью принимаю, если эта проза захватывает, погружает, о чем я не могу судить по нескольким абзацам. Но вот пугает меня другое.

Это же РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ проза. Это благородный жанр. Не к лицу реалистической прозе буйство красочных эпитетов и метафор. Реальность что ли не достаточна впечатляет сама по себе? Куда делась прозрачная, скупая реалистическая проза? У меня при чтении современных реалистов ощущение, что мне хотят что-то всучить, а может и изнасиловать. Дайте мне спокойно почитать про Реальность, реалисты! Что вы все, сговорились?

А вот, кстати, совершенно не ощущается это давление в реалистической прозе не юноши Порудоминского (Пробуждение во сне - одна из десятка начатых и не дочитанных книжек). Я оставил книжку на том месте, где жестко-реалистичные, на грани нон-фикшн рассказы сменились какими-то экспериментами с реальностью. Но сцены из первых рассказов до сих пор перед глазами, как наваждение (похороны матери, танк в болоте), всё прочиталось, всё запомнилось, хотя паузы не "накипали", а были просто паузами.

Я вовсе не хочу сказать, что Порудоминский, которого я не дочитал, лучше, чем Тарковский, которого я проглядел по диагонали. Может и Дм.Новиков, раскидывающий сети в 3-м Октябре, погрузит своими неторопливыми повествованиями в какие-то глубины доселе невиданные. Но воздуха ужЕ хочется.
Индуса вот я читаю, прекрасного Викрама Сета - реалиста из реалистов. У него буйство красок Индии, а не буйство красок писателя Викрама Сета.
То ли обезумели отечественные реалисты, то ли им мерещится читательское, критиковское и издательское НАПИШИ МНЕ ВКУСНО! Бррррр.

продолжение. начало:
ч. I. Кастовая теория чувств. Интродукция.
ч. II. Революция аматоров.
ч. III. Внутренний Арт-Цензор
ч. IV. Исторические диснейленды
ч. V. Спорт как иерархический рай

Итак, вооружившись сформулированными правилами Э.Т.А., трехзвенной схемой профессионал/любитель/критик-любитель, возвращаюсь к искусствам.

[Если кто-то думает, что я просто собрался свалить в одну кучу искусство и спорт, то он ошибается. Во-первых, различия огромные, и я всего лишь попытаюсь отделить внутренние различия от языковых, когда похожие вещи называются разными словами. Во-вторых, я бы для этой цели свалил в одну кучу гораздо больше: всё, что я бы назвал пространствами обсуждаемых и ценимых эмоций. Чтобы, допустим, лучше понять внутри- и межкастовые отношения этих эмоций. Но для этого нужно много времени и места, поэтому - раз уж начал - перечислю эти пространства по кастам снизу вверх.

• Говно и блевотина надежно обосновались в визуальном искусстве, во взрослой мультипликации. Но не существует и (как мы все (наверное) надеемся) искусства дефекации или спортивной дефекации. Если таковое вдруг появится лет через 20, то там моментально возникнут профессионалы/любители/критики, Э.Т.А. и так далее. Пока до этого еще далеко: даже фраза Екатерины Деготь о том, что Искусство больше не связано с идеей прекрасного вызвала довольно бурную реакцию. Но течения, где безобразное (в широком смысле) и предмет и средство описания, уже есть - трэш-кино и трэш-поэзия (в баре "Жопа"), например.
  
• Порно еще далеко от пространств, открытых для обсуждения и оценки. Артхаусный порно-фильм не то: его не оценивают с точки зрения эффективности. Но как только ютуб откроют для порнухи, тут же появятся школы, гуру, профи и аматоры.
  
• Кулинарное искусство есть, имеются ресторанные критики, но пока недоразвитое какое-то. Нет искусства поедания пищи (чтоб красиво, технично управляясь палочками). Может появится.
  
• Искусство политики. Эффективность там бывает связана с Артистизмом, но и с (полит-)технологиями не меньше. Думаю, что каста политических переживаний в нашем обществе ниже касты переживаний спортивных. Но это спорно, пониммаю.
  
• Спорт (назван так по недоразумению; я бы назвал эту деятельность Искусство спорта, или что-то в этом роде)
  
• Цирковое искусство.
  
• Военное искусство. Оно в целом ближе к спорту: шахматы, го, чемпионаты по стратегическим цифровым играм, да и стрелялки тоже.
  
• Производство. О любительском программировании, FSF- Linux-субкультурах, гуру, эстетике кода можно было бы написать здоровенную статью. В другой раз. Ну и ремесло - тема безграничная.
  
• Наука. Пока что на 99% это эффективность, но кто ж будет отрицать, что артистизм и техничность (владение мат. аппаратом, скажем) влияют, и чем дальше, тем больше. Про любительскую науку, "новую физику" и др. я лучше промолчу ))
  
• Философия. Не решился поставить ее выше искусства. Уж больно последнее время она как-то себя скомпрометировала. Восстания аматоров в философии происходят каждый божий день. Но если уж рассматривать эти пространства эмоций, то имеет смысл, думаю, делить на 2 части: философию-науку и философию-эссеистику. О философии еще будет речь дальше.
  
• Искусство. Хотя и оно себя изрядно скомпрометировало. Может, все-таки, философию повыше поставить?
  
• Религия. Поместить религиозные переживания в такой контекст - уже кощунство (так же как даже положительные результаты исследования подлинности Плащаницы - уже десакрализация). Терять нечего, продолжаю. Конечно, и в религии есть свои правила Э.Т.А. и свои формы сосуществования и противостояния профи vs любители: например, церковные иерархи и старцы. И в этой области по-прежнему (на этом я заканчиваю это лирическое отступление)] важно то, с чего я начну следующую микроглавку:

приход чуда

Религия без Чуда, это уж совсем какая-то Кока-кола. Но и в искусстве без чуда как-то скучно. А спорт - зачем он нужен? Не затем, чтобы судить и ранжировать, разумеется. От спорта ждут Победы наших и Чуда.
( Read more... )
продолжение:
ч. VII. Переименование жизни.
.

продолжение. начало:
ч. I. Кастовая теория чувств. Интродукция.
ч. II. Революция аматоров.
ч. III. Внутренний Арт-Цензор
ч. IV. Исторические диснейленды

Современное общество поражено ризомой, изъедено нравственным и эстетическим релятивизмом. Бежать. Бежать в спорт, где каким-то чудом сохранились стройные иерархии ценностей. Самый надежный спортивный орднунг в легкой атлетике: цитиус-альтиус-фортиус (Ц.А.Ф.), пробежал быстрей всех - первый, прыгнул ниже всех - последний. Ни тебе голых королей, ни черных квадратов. Но не так уж много видов спорта сводятся к Ц.А.Ф. В самом искусствообразном из них - фигурном катании - судят технику и артистизм. За искусствообразие (балетоподобие) его любили раньше и разлюбили, похоже, сейчас.

На самом деле там есть еще (если мне не изменяет память) школа. Я бы для удобства изложения переименовал эти критерии. Допустим, судят за Эффективность (количество и высокоборотность прыжков), то есть Ц.А.Ф.), Технику (смесь "за технику исполнения" и "школы") и Артистизм (он и есть артистизм). Эффективность - это собственно Ц.А.Ф., техника - следование канону. Есть и другие не Ц.А.Ф.-виды:
вот выездка, где судят технику (отклонения от канона), артистизм и учитывают время (эффективность);
баллы за технику есть в прыжках с трамплина;
техника и время учитывается в могуле; можно наскрести и еще, но это не важно. Потому, что по этим правилам судит судья. Зритель судит по своим правилам,
ЗРИТЕЛЬ СУДИТ ФУТБОЛ ПО ПРАВИЛАМ ФИГУРНОГО КАТАНИЯ

Любимая команда, и любимые игроки оцениваются зрителем именно так: эффективность, техника, артистизм, Э.Т.А. За артистизм можно простить регулярные удары мимо ворот, за хет-трик - патологическую корявость, за бразильскую технику - фатальное лузерство. Ц.А.Ф. не при делах вообще. Этот древний лозунг для механизмов, роботов. Болеют не за гламурые феррари или культовые субару (точнее, не только за них), а за всяческих Лёбов и Деймонов Хиллов, дерзающих обгонять роботоподобных Шумахеров.

В свое время я перестала смотреть женский теннис – потеряла к нему интерес, когда Мартина Навратилова проиграла свой последний Уимблдон. Она должна была выиграть, но она проиграла – если я правильно помню, молодой француженке по имени Амели Моресмо. И сразу на смену артистическому теннису Навратиловой пришел такой машинообразный теннис – бдыж! бдыж! бдыж! – который воплощают эти две красавицы, девчонки Уильямс. - пишет (с какой-то целью) поэт Елена Фанайлова.

Да у них самих, у поэтов, в общем, то же самое, не далеко ушли. Не потому, что столицу захлестнули (вроде сейчас на убыль пошли) мутные волны поэтических соревнований. А потому, что легко представить себе, скажем, соревнования по сочинению сонетов или палиндромов, которые судят по (улучшенным) правилам фигурного катания - Э.Т.А. Критерием эффективности с некоторой натяжкой можно считать задачу раскрыть заданную тему, а можно и проще - время, в которое надо уложиться версификаторам-соискателям. Такие соревнования случались во все времена. И в те, когда сферы влияния спорта и искусств (-ств! а не -ства) были поделены совсем по-другому. Но я не хочу и не буду отвлекаться на историю. Это соблазн.
Меня интересует: а есть ли основания НЕ относить к спорту воображаемое состязание по сочинению сонетов на тему и на время? Если да, то не спортсмены ли эти поэты-версификаторы? Можно ли объявить новым видом спорта конкурс на лучшее (количество оборотов, техника, артистизм) исполнение фуэте из Дон-Кихота?
( Read more... )
.
продолжение следует
.