?

Log in

No account? Create an account

некоторые рассуждения о зоореализме

« previous entry | next entry »
Sep. 9th, 2008 | 10:01 am

Поторопился я записывать Прилепина в оппортунисты ))) Убийца и его маленький друг (в русрепе) оказались бескомпромиссней и радикальней рассказиков из Греха. Пересказывать лень, читайте, любопытный рассказик (а мне надо бы, наконец, почитать Патологии. Может оттуда растут ноги. Да и новую книжку бы прикупить).

В какой-то момент мне показалось, что в сюжете проглядывает мамлеевщина, особенно в финале. Но это у меня мимолетное, никчемное впечатление. На самом деле Прилепин радикален как никогда прежде. Он доводит до самого края культурный дауншифтинг (который сейчас чуть ли не мейнстрим). Дальше идти вообще некуда. Грубо говоря, Укус Ангела или Библиотекарь предлагают очароваться средневековьем, Мамлеев с Сорокиным приглашают погрузиться в более архаичные культурные слои, но это уже не вставляет. Прилепин окунает в ДОкультурное прошлое. Его контекст - не первобытные люди, а просто-напросто животные. Я плохо представляю себе новых реалистов, я не читал ни Сенчина, ни Козлову, ни Шаргунова, но у меня есть подозрение, что с Прилепиным у них мало общего. Похоже, что Прилепин первый и единственный представитель нового и очень любопытного (и уж точно актуального) направления, которое я бы назвал зоореализмом.

Если вы думаете, что я вкладываю в этот сейчас пришедший мне в башку термин некий иронический и уничижительный подтекст, то вы почти ошибаетесь. Некоторая ирония есть, конечно, но оскорбительного ничего нет. Чтоб не было сомнений, скажу, что если бы Павлик Морозов выгрыз зубами кадык у обидчиков сваво папаши, он был бы мне более симпатичен, чем классический Павлик Стукачок – жертвующий сыновним инстинктом во имя идеи.

У героя рассказа даже кличка Примат, то есть вопрос о животности задан недвусмысленно. Но вопрос можно развить: а есть ли вообще в этом рассказе люди? Нельзя ли вместо ВСЕХ его героев подставить зверушек? Ответ: нет, но если не лень, давайте, коллеги, разберемся подробней.

Вот для наглядности маленькая табличка положительных человеческих качеств:
Любовьзв
Родительский инстинктзв
Дружба?
Героизм?
Жертва собой за идеючел
Патриотизм?
Умчел
Талантчел
Чувство юморачел

С материнским/отцовским (и сыновним, уж не стал загромождать) инстинктами понятно – они прекрасны, но уж никак не привилегия человека. С любовью – если речь идет не о любви по-христиански, по Платону, или по какому-нибудь Бадью, тоже все ясно. Вопросики стоят вот почему. Возьмем, скажем, Патриотизм. Обычно это проявление развитого сознания, потому что речь, вроде бы, идет об довольно абстрактном понятии. Патриотизм Сусанина не свести к поведению животного, не говоря о Штирлице. Он же и героизм, он же и смерть за идею. У Прилепина патриотичные молодые люди гибнут все-таки не за Идею (не припомню, во всяком случае). Они гибнут, скорее, во имя Дружбы. Они гибнут за Наших Бьют, спасая Ребят. Обычно это получается благородней, чем за идею, но это сомнительная человеческая привилегия: лев гибнет, защищая свой прайд, и в любой стае, наверное, такое поведение тоже возможно. Пусть этологи или зоологи поправят.

Дружба у Прилепина вообще очень важная ценность. Она чуть ли не в каждом рассказе, обычно в комбинации с другими базовыми положительными (или отрицательными) ценностями. Убийца и его маленький друг, например – Дружба-Геройство-Предательство. И так почти везде. Но Дружба у героев Прилепина своеобразная.

Есть такая присказка: собака – друг человека. Черт знает, как трактуется эта фраза зоопсихологами, но собачка действительно привязывается к человеку и может за хозяина погибнуть, разорвав на куски сородичей - своих или хозяйских. Человек – иногда – отвечает ей взаимностью. В рассказе про щеночков (из Греха, забыл название) Рассказчик Захарко швыряет кирпичом в дамочку, обидевшую ЕГО щеночка. А в рассказе Убийца и его м. др, он, рассказчичек, на хладнокровное убийство собаки (ее Серега по кличке Примат шлепнул просто для собственного удовольствия) реагирует вполне философски:
Я не сердился на Примата, и собаку мне было вовсе не жаль. Убил и убил — нравится человеку стрелять, что ж такого.
Парадокса тут нет ни малейшего. Это – ЧУЖАЯ собака. Не Друг. Ясно, что если бы Примат мочканул ЕГО щеночка, то реакция была бы примерно такая:
Все перевернулось во мне. Я потянулся к кобуре, потом отдернул руку. Примат и есть примат, - прошипел я.
Серега Примат – имеет право: на момент убийства сучки он еще полудруг (коллеги в эту категорию попадают автоматически). Ближе к концу – полномассшабный Друг (прошли вместе огонь и воды). Такая дружба мало отличается от инстинкта-Материнства и от инстинкта-Любви: сын всегда прав, даже если неправ, жена всегда права, даже если не права, друг всегда прав, а он редко когда прав (как и Черноголовый в рассказе Ботинки, полные горячей водкой). Напомню, что это зверушечье поведение может выглядеть и БЫТЬ симпатичней 100%но человеческого поступка в стиле Павлика Морозова.

Ладно. Является ли человеком Примат, или это 100%-ное животное?

Это принципиальный вопрос, программный, ведь он заявлен Прилепиным в самой кличке Героя.
Отставить, — сказал командир и секунду смотрел Примату в глаза.
— Одно слово: примат, — с трудом выдавил он из себя и сплюнул.

- это он сказал после того, как Примат шлепнул пленного, так же хладнокровно и с удовольствием, что и пёсика. Рассказчику это уже не понравилось, человек – не пёс, хоть человек и вражеский, а пёс невинный. Но не до степени "рука невольно потянулась за гранатой", естественно: к этому моменту Примат уже в статусе Друга. Прототип был, кстати, уже в рассказе Сержант из прошлого сборника. Но там любитель пострелять в человеков был побочным эффектом, осложнением, а не ядром, стержнем Войны:
он действительно смотрелся хорошим солдатом. Мне иногда думается, что солдаты такие и должны быть, как Примат, — остальные рано или поздно оказываются никуда не годны.

Ответ на вопрос животное/человек по-прежнему неочевиден.

Сдерживающие центры у Примата работают безотказно. Он четко знает, что можно, а что нельзя. Он бы пострелял человеков, но легально, лигитимно, а для этого нужна война или революция:
— Хоть бы революция произошла, — сказал Примат как-то.
— Ты серьезно? — вздрогнул я радостно; я тоже хотел революции.
— А то. Постреляю хоть от души, — ответил он. Спустя секунду я понял, в кого именно он хотел стрелять.

В пленного он стреляет хоть и не совсем легитимно, но прекрасно понимая, что можно: они виновны (синяки от отдачи на плече), да и не совсем люди. Он делает это, зная, что сойдет с рук. Но совершенно не очевидно, что это является эксклюзивным проявлением человеческой природы.

Человеческая культура – система запретов. Это верно, но только в одну сторону. Я думаю (спецы меня поправят), что большая часть запретительных заповедей вполне посильная животным. Тем же собакам. Если хорошенько воспитывать электрическим током, то и Жучка выучит "не прелюбодействуй". А уж чужую колбасу научить не красть это вообще не фокус. С "не возжелай" - сложней. А "полюби ближнего своего как себя самого" - исполнение этой заповеди абсолютно недоступно зверушкам. Не это отличает Серегу Примата от братьев меньших.
И не Геройство, конечно. Верный Мухтар безусловно способен с пулей в башке вытащить из под огня Человекодруга и погибнуть, за что мы его и любим.
Человечий изъян в другом:
К тому же у него было забавное и даже добродушное чувство юмора — собственно, только это мне в мужчинах и мило: умение быть мужественными и веселыми, остальные таланты волнуют куда меньше.
Вот чувство юмора 100%-ная принадлежность человека. Можно говорить о близости юмора к игре, зверушки по этой части большие специалисты. Я бы вспомнил о книжке, которую считаю великой: А. Козинцев Человек и Смех. Мы уже как-то привыкли, что смех – временное отступление в средневековье. У Казинцева смех – передышка, отступление в ДОкултурное прошлое. Но отступление все равно ИЗ культуры, без нее смех (юмор тем более) невозможен.

Допустим, с Приматом разобрались. А жена его?
Его супруга – вполне симпатичное существо, но это любящая самка, найти в ней эксклюзивно человеческое очень непросто. Неожиданно Человек всплывает в образе Гадалки. Вот уж 100% человеческое! Это, конечно, дауншифтинг к Первобытному человеческому, но и то не такому уж первобытному: в ее пророчествах проскальзывает рациональность, вполне трезвый, психологически обоснованный анализ ситуации.

Остается Гном. Он предатель, грабит Вдову Героя. Украсть у вдовы героя, которому Гном обязан жизнью, в романтическом измерении, где действуют Герои Прилепина, - это всегда несоизмеримо большее преступление, чем… чем что угодно. Ну и, само собой
— Поехали к нему! — чуть ли не выкрикнул я на улице, дрожащий уже от бешенства, сам, наверное, готовый к убийству.
(Но Рассказчик не убил бы. Он во всех известных мне рассказах действовал – как и Примат, кстати – в рамках закона, хоть и неформального, Человеческого Закона. При этом прилепинская проза – проза глубоко больная. Кто-то из критиков размазывает о "тонкости и ранимости брутального писателя". Я думаю, что prilepin не ранимый, а раненный. Травмированная войной молодая психика. Если проза Сорокина больна насморком, да и то вот-вот вылечится (к огорчению его поклонников), то у прилепинской прозы как минимум воспаление легких. Хоть она и бодрится. Тьфу, отвлекся, занесло опять)

Гном – кровожадный и осторожный. Осторожность – главное свойство любого животного. Расчетливость тоже, но вопрос в пределе. Осторожное расчетливое животное блестяще описано в блестящем рассказе Шесть сигарет и так далееГрехе).
Гном расчетливо спланировал и исполнил ограбление. Животному такой расчет явно не по силам. Это - человек. Говенный, разумеется. Это человеческий отброс в царстве Благородных Животных и полуживотных.

UPDATE. Если бы я был продюсером Прилепина, я бы ему сказал:
- Так. Выкинул из головы всю эту труху – тачки, мачо, успех, бабы. Ты должен написать Великий роман. О Войне.
- Ок. Какой дедлайн?
- Ты меня не понял. Действительно великий роман о великой войне. О ВОВ.
- Да о ней уж сколько написали. Почему я?
- Все русские книги о ней написанные, не равны по масштабу таланта ее величию. На Гражданской побывал Бабель, Артем Веселый писал про Русь, кровью умытую. Ну и Платонов, разумеется. Он и ВОВ зацепил, но как-то по касательной.
- Это лестно. Бабель и все такое. Я, конечно, красиво пишу, но…
- Не зарывайся. С Бабелем твоя проза близко не лежала. Но у тебя есть главное: ты способен написать правду. Во всех прочитанных мною книгах о ВОВ я чувствую какую-то недосказанность. У тебя тоже криво выйдет, конечно. Я, честно говоря, верю, что в Войне не Приматы победили. Но то, что эти пишут – слишком человеческое. Это очевидная ложь под видом правды о войне. Напиши Правду. Ты сможешь. Если не развесишь там соплей на радость своим поклонникам.
- Хм. Я подумаю. Идея хорошая. Но есть проблемка. Я всегда писал о том, что знаю.
- Ну ничего. В библиотечке посиди. С ветеранами побазарь на крылечке. Оно того стоит!

UPDATE II. Там в комментрариях Е.Ч. формулирует свое мнение, резко отличное от моего. Небезынтересная дискуссия, мне кажется.

UPDATE III. Дочитал сейчас книжку Ботинки, полные горячей водкой. Очень советую! В середине есть подряд несколько прекрасно написанных рассказов. Легких, человеческих, здоровых, вполне в духе всеми ожидаемой от Прилепина ВРЛ. Вообще, встронный в такой контекст, дичайший и больной Убийца и его маленький друг выглядит совсем по-другому. Таким почти что ручным котенком )))

Link | Leave a comment |

Comments {15}

Павел Банников

(no subject)

from: pavelbannikov
date: Sep. 9th, 2008 02:27 pm (UTC)
Link

охуенно!

Reply | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

(no subject)

from: alen_valen
date: Sep. 10th, 2008 06:40 am (UTC)
Link

))) во всяком случае я заметил, что Пелевин действует на меня как катализатор. или стимулятор )) скуплю, пожалуй, ВСЕ его книги ))

Reply | Parent | Thread

Павел Банников

(no subject)

from: pavelbannikov
date: Sep. 10th, 2008 07:09 am (UTC)
Link

я уже скупил )))

Reply | Parent | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

(no subject)

from: alen_valen
date: Sep. 10th, 2008 07:48 am (UTC)
Link

Козинцева тоже купите, любопытная книжка (я там фамилию поправил, было Казинцев). Неожиданно (для меня) обнаружилось, что его взгляды на юмор сильно пересекаются с бодрийяровскими, хотя авторов с настолько несовместимыми типами мышления найти непросто - они шли с противоположных концов и пришли примерно к одному и тому же.
надеюсь, заинтриговал ))

Reply | Parent | Thread

Павел Банников

(no subject)

from: pavelbannikov
date: Sep. 10th, 2008 08:05 am (UTC)
Link

найду, прочитаю
спасибо

Reply | Parent | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

(no subject)

from: alen_valen
date: Sep. 16th, 2008 03:38 pm (UTC)
Link

тьфу черт. не Пелевин, конечно, а Прилепин ))) странная фрейдистская оговорка, я никогда не был большим любителем Пелевина, хоть и есть у него некоторые достоинства.

Reply | Parent | Thread

Павел Банников

(no subject)

from: pavelbannikov
date: Sep. 17th, 2008 03:23 am (UTC)
Link

мне Пелевин близок
может потому: что я читал его практически в обратной последовательности - от Чисел к Чапаеву

Reply | Parent | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

(no subject)

from: alen_valen
date: Sep. 17th, 2008 06:32 am (UTC)
Link

ну у него после чисел была, мне кажется, довольно милая эта вещь про лисичку.
и что видится в обратной перспективе? что Чапаев это вершина? (по-моему так и есть, хотя и Ч&П отнюдь не безгрешен)

Reply | Parent | Thread

Павел Банников

(no subject)

from: pavelbannikov
date: Sep. 17th, 2008 06:44 am (UTC)
Link

да: как-то так и видится

Reply | Parent | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

(no subject)

from: alen_valen
date: Sep. 17th, 2008 09:30 am (UTC)
Link

мне там очень нравится чапаевская линия и совершенно не нравится дурдомовская. она - по-моему - просто лишняя. ее выкинуть - и книга только выиграет )

Reply | Parent | Thread

(no subject)

from: anonymous
date: Sep. 17th, 2008 07:00 am (UTC)
Link

«Убийцу» прочитал. Рассказ, безусловно, хорош, и не только содержанием, но, прежде всего, отличным, абсолютно здоровым (вопреки твоим подозрениям в болезненности) и уверенным качеством письма. Замечательно свободные переходы во времени и пространстве, отличные стоп-кадры (белый амбал в ментовском коридоре, припадающий, опустившись на одно колено – обрати вниманье на рыцарскую позу – к животу беременной жены – это стоит того, чтобы запомниться), детали (вдова, так бьющая по гробу, что у убитого должен был открыться уцелевший глаз, Гном, пытающийся понять, КУДА ЕГО УБИЛИ(!)).

Единственное, что вызывает подозренье – это преувеличенная тяга к навязчивым парадоксам (убийца – герой и спаситель, спасенный – вор и подлец). Может, это двигатель его прозы, побуждающий браться именно за этот сюжет, а может и правда глубоко скрытая патология (не хочу уточнять, какая, во всяком случае, война не имеет к ней никакого отношения); верно и то, что без патологии художника не бывает.

Последний парадокс с другом-грабителем, кстати, единственное, что мне не понравилось: поскольку о Гноме известно мало, его подлость не производит особого впечатления, ограбление ничем, кроме фундаментальной подлости человеческой природы (каковой в рассказе приведены гораздо более яркие примеры) не мотивировано, да еще и вычисляется грабитель читателем гораздо раньше, чем героем – просто потому, что, кроме Гнома, думать ему больше не на кого. Единственным оправданием этого эпизода может быть то, что он как-то очень достоверен – именно тем, что совсем, по-моему, не нужен…

Что же до твоего рассужения о зоологической природе этих персонажей, то оно мне кажется, по правде сказать, излишним. Как- то я не очень понял, что ты им хочешь доказать. На этом до- или внекультурном уровне живет 9/10 населения Руси, да и большинства других стран, кроме «узкого слоя интелигенции». Автор исследует (скорее, правда, смакует) животные проявления своих героев, что вряд ли может поставить под вопрос их видовую принадлежность. Нет человека, который был бы только человеком (без капли животного). Культура – система запретов, поставленных ч-ком живущему в нем зверю, но запреты на то и сущ., чтобы было, что нарушать.

Это и есть «романтика». Я бы даже сказал «поэзия». (Известные – и неверные – слова Бодлера «совкупление – поэзия толпы» я бы исправил так: совокупление – это проза толпы (поскольку обыденно), ее поэзия – жестокость (драка, война и т.п.)). Примат – такой типичный народный «поэт по жизни», я знал не одного такого в своей адвокатской практике, слышал и о таких людях на войне, где им, конечно, раздолье.

Интереснее, мне кажется, был бы вывод из этого рассказа о войне, как таком месте, где абсолютный ублюдок в обыденной жизни – а именно таким он мне, несмотря на авторскую симпатию, кажется, поскольку мне, в отл. от него, жаль не только убитого пленного, но и собаку – имеет все шансы стать благородным героем. Ксати, точно также, как любуется Прилепин своим Приматом, именно за зверство и животность восхищался своими казаками Бабель, так что таким уж абсолютно новым словом мне эта проза не кажется. Что, конечно, не имеет никакого значенья: рассказ отменно хорош.
Е.Ч.

Reply | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

(no subject)

from: alen_valen
date: Sep. 17th, 2008 07:04 am (UTC)
Link

>Как-то я не очень понял, что ты им хочешь доказать.

-вижу )) но не совсем и доказать, скорее меня самого увлекла собственная идея попытаться проанализировать поведение на уровне грубо говоря зоологии (на самом деле здесь уже горсть специфических и довольно продвинутых наук, о которых я, конечно, имею очень поверхностное представление). но в целом - да. утверждаю, что герои ЭТОГО рассказа Прилепина близки к животным.

>На этом до- или внекультурном уровне живет 9/10 населения Руси, да и большинства других стран, кроме «узкого слоя интелигенции».

-а вот с этим я не согласен совершенно. мы говорим, похоже, о разных вещах. я говорю о животных буквально, а ты о животном как "метафоре". если кто-то садистски и изобретательно издевается над жертвой, мы говорим "животное", "зверь" или "скот" - но это как раз в наименьшей степени животное поведение.

"животное" совершенно не равно "грубому" или "примитивному".

любимое занятие "простых людей" - забивать козла, разгадывать кроссворд и смотреть викторины по тв. это тот же тип деятельности, что и чтение Канта, только более, так сказать, качественный - если смотреть с высоты оппозиции животное/человек.

>Нет человека, который был бы только человеком (без капли животного).

-именно ))

>Культура – система запретов, поставленных ч-ком живущему в нем зверю, но запреты на то и сущ., чтобы было, что нарушать.

-а вот это я как раз ставлю под сомнение. изрядная часть системы запретов животному доступна.

>восхищался своими казаками Бабель

-Бабеля давно перечитывал. Не уверен, что его герои животные в моем смысле. Кстати, у Бабеля и у Прилепина ПРИНЦИПИАЛЬНО разные позиции. Б. "любуется" живодерными сценами со стороны. Он сделан из другого материала. У П. лирический герой вполне вписывается в образ жизни и мыслей окружающих его персонажей (во всяком случае часто).

Reply | Parent | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

поправка

from: alen_valen
date: Sep. 17th, 2008 07:07 am (UTC)
Link

>более, так сказать, качественный

менее, есссно

Reply | Parent | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

о прилепинских парадоксах

from: alen_valen
date: Sep. 17th, 2008 08:45 am (UTC)
Link

Рассказ хорошо написан, ты прав. Не офигительно, на мой вкус, но действительно хорошо. И красОты его ты ловко подметил. Для меня просто его внелитературная мощь заслоняет форму.

У прозы Прилепина есть одно удивительное - чтоб не сказать магическое - свойство. Он говорит "черное" и все пишут "как мастерски он передал оттенки белого". Ты, например, заметил, что большинство его героев - люди психологически слабые? (это мне нравится, я не очень люблю сильных). А пишут о писателе, вспомнившем о сильном человеке.

Прежде всего, они плывут по течению. Сильные плывут не по и не против, а туда, куда считают нужным. Уж скорее против.

Не помню, ты читал Санькю? Сейчас я его немножко перепишу для наглядности )))

Там есть эпизод, где ему говорят "кстати, надо тут пришить одного нехорошего человека. прибалта". Санькя добывает пестик, едет, внутренне содрогаясь, творить возмездие. Но его опережают. На Саньке крови нет, разве что своя. Он - жертва, а не палач.

Переписываем.
Вариант 1: Услыхав приказ Санькя говорит "пионэр всегда готов", но хочет разобраться, точно ли его потенциальная жертва достойна казни. Приходит к выводу, что дало спорное и отказывается. Партийцы на него давят, говорят, что он "обосрался", "делает революцию в перчатках" да и вообще предатель. Санькя оказывается между двух огней: свои отвергли, сотрудничать с бывшими противниками западло. Герой трагически гибнет.
Это гуманистический вариант.

Вариант 2:
С прибалтом не вышло, черт с ним. Санькя решает отмстить мучившему его и товарищей менту-садисту или следователю, забыл кто он был. Товарищи говорят: "он гнида нивапрос, но это повредит движению". Но Санькя считает, что он должен сделать это. Оба трагически гибнут.
Это "традиционалистский" вариант, с Казнью ))
Оба идиотские, разумеется, но это было бы поведение "сильной" личности. Сильных в этом смысле (а есть другой?) у Прилепина я, кажется, вообще не встречал. Но это только присказка, я не совсем об этом.

Ты говоришь о парадоксе злой человек оказывается хорош для войны. Есть, мне кажется, не менее важный парадокс, и более прилепинский: зло (насилие) очаровывает и что с этим делать – непонятно. Это вообще главная проблема XXI века, по-моему.

Reply | Parent | Thread

Валентин Алень (ударение на втором слоге)

прилепинские парадоксы - продолжение

from: alen_valen
date: Sep. 17th, 2008 08:46 am (UTC)
Link

нихерасе я размахнулся, в лимит комментария даже не уложился )))

Представь себе такую ситуацию (в жизни, не в рассказе). Вот есть Примат, патологический убийца. Но с тобой он мил, шутит смешно и вы с ним уже выпили 100 л спирта. А ты - сын интеллигентных родителей, тебе с детства внушали, что убивать нехорошо. Или ты сам в детстве начитался Толстого (или Будды). Что делать? Например, выстроить стенку: война это война, а мирной жизни это не касается. Можно все это просто забыть и никогда об этом не рассказывать и тему эту в разговоре не поддерживать (по моему опыту это довольно типичное поведение ветеранов ВОВ).
Другой вариант - подправить реальность. Во-первых Примат и парень-то неплохой, на таких армия и держится, а во-вторых все мы такие, и ты, и ты, и ты.
И в этом, конечно, доля правды есть.

И как-то само собой, естественно, выходит, что Прилепин оправдывает Примата, одновременно героя и патологического убийцу. Ну оправдывает и оправдывает, большое дело, сейчас каждый второй так делает. Или что, может мне теперь не читать Жана Жене или там Батая какого-нибудь? Но тут вмешивается волшебство: автор никого не оправдывает, он рисует жизнь в ее полноте и противоречивости.

Здрасьте-Насте )))

У литературы (и у кино, скажем - постольку, поскольку оно литературно) есть своя "логика". Это логика последовательности событий. (В сюжете, естественно, не в закадровой реальности).

Примат сделал нехороший поступок, убил для забавы пленного, а потом совершил подвиг. Это не тоже самое, что совершил подвиг, а потом мочканул чурко-юношу.
Подзащитный зарезал жену из ревности, а потом спас чужого ребенка из горящего дома.
Для судьи это самостоятельные события - зарезал, спас, спас, зарезал. От их порядка степень вины не сильно зависит (и подвиг, кстати, смягчает вину, но от ответственности не освобождает). А вот для адвоката или литератора последовательность и есть самое важное. Адвокат не закончит речь "он хороший, хоть он и зарезал", он скажет "он спас и этим искупил" (так? ;) ).
В Месте встречи Жеглов в финале убивает раскаявшегося урку-грешника, тем самым Говорухин говорит: "он не прав, так нельзя" (это советский гуманистический вариант, не все средства хороши). Если бы Жеглов убил его в середине фильма, а в финале спас девочку, бросившись под грузовик, это значило бы, что Говорухин оправдывает неразборчивого в средствах следователя (для сов-интеллигента вариант немыслимый. А вот Ворошиловский стрелок уж творит справедливое возмездие - это голливудский вариант).
Если бы Примат выжил, а в финале замочил пленного - это было бы осуждением, а не оправданием, это был бы такой Совок с человеческим лицом, такое Окуджаво))

Это я к тому, что парадокс века - "зло очаровывает и что с этим делать - непонятно" - герои Прилепина и не пытаются решать, потому что они вообще ничего не хотят и не могут решить.
Возьми ботинки с водкой. Возник конфликт: есть два друга, они несовместимы. Что делать? Жесткое, "карьеристское" решение: взять сторону одного, отринуть другого как компрометирующего. Ну или – по-человечески - пытаться как-то разрулить ситуацию (это сложно, я сам в такие ситуации регулярно попадаю). А Рассказчик? Он льет водку в ботинки. Он В РАСТЕРЯННОСТИ.

И это мне как раз нравится. Мне нравится, что люди способны на растерянность, мне нравится, как описана эта растерянность у Прилепина - наглядно.

Хотя, у него, в общем, ВСЁ наглядно ))

Reply | Parent | Thread